Ответственность за неисполнение денежного обязательства.

Статью 395 Гражданского кодекса РФ в сложившейся судебной практике по гражданским делам по праву можно считать одной из самых широко применяемых. Наверное, это обусловлено в первую очередь низким уровнем договорной работы участников гражданско-правовых отношений. К сожалению, нередко при заключении договора стороны не задумываются всерьез о содержании подписываемого ими соглашения. Во-вторых, участники правоотношений, вне всякого сомнения, оценили удобный и действенный механизм защиты от недобросовестного контрагента, заложенный законодателем в ст. 395.

Эту статью часто называют так - "Ответственность за пользование чужими денежными средствами", хотя ее название "Ответственность за неисполнение денежного обязательства".

В юридической литературе и практике встречаются различные ответы на вопрос о правовой природе установленной законом ответственности. Одни полагают, что проценты представляют собой обычную плату за пользование деньгами, аналогичную процентам по договору займа. Другие исходят из того, что данная статья предусматривает санкцию за допущенное неисполнение денежного обязательства.

Данный спор имеет абсолютно практическое значение, так как от этого зависит квалификация правоотношений и, соответственно, нормы права, которые будут к ним применяться. Так, в случае определения процентов как обычной платы за пользование деньгами взимание их будет осуществляться по правилам исполнения основного денежного обязательства об уплате суммы долга. Поскольку проценты не рассматриваются как форма гражданско-правовой ответственности, общие положения гражданского законодательства о размере и субъективных основаниях возложения ответственности за нарушение обязательства не подлежат применению. Например, при таком подходе в случае возникновения спора неприменима ст. 333 ГК РФ об уменьшении размера процентов при явной несоразмерности последствиям нарушения обязательства, однако остается возможность применения правил о неустойке за просрочку платежа.

На сегодняшний день судебная практика по данному вопросу исходит из того, что выплата процентов - это все-таки мера ответственности за неисполнение или просрочку исполнения денежного обязательства. При определении природы мер воздействия, предусмотренных данной нормой, учитывается ее место в Кодексе (статья содержится в главе 25 "Ответственность за нарушение обязательств") и наименование (ст. 395 "Ответственность за неисполнение денежного обязательства").

В соответствии со ст. 395 за пользование чужими денежными средствами вследствие их неправомерного удержания, уклонения от их возврата, иной просрочки в их уплате либо неосновательного получения или сбережения за счет другого лица подлежат уплате проценты на сумму этих средств. Размер процентов определяется существующей в месте жительства кредитора, а если кредитором является юридическое лицо - в месте его нахождения учетной ставкой банковского процента на день исполнения денежного обязательства или его соответствующей части. При взыскании долга в судебном порядке суд может удовлетворить требование кредитора, исходя из учетной ставки банковского процента на день предъявления иска или на день вынесения решения. Эти правила применяются, если иной размер процентов не установлен законом или договором.

Ни одна норма Гражданского кодекса Российской Федерации не вызывает сегодня в практике применения столько вопросов, как статья 395. И это вполне объяснимо. Видимо, разработчики закона попытались создать универсальную формулу ответственности за нарушение того широкого круга возмездных обязательств, где применяется денежная форма оплаты полученных товаров, произведенных работ, оказанных услуг. Конечно, практическая потребность в подобной универсальности есть. Однако можно ли ст. 395 ГК считать подходящим для этого инструментом? К сожалению, представленная в данном законе юридическая конструкция, выражаясь техническим языком, "не во всем удобна при эксплуатации". Многие термины и определения требуют дальнейшего толкования. Что, скажем, следует подразумевать под понятием "денежное обязательство", "пользование чужими денежными средствами", "день исполнения денежного обязательства" и др.? На какой основе и в каких пределах проводить сопоставление ст. 395 с другими положениями Кодекса, например ст. 319?

Анализируя ст. 395 ГК, нельзя не затронуть проблемы ее взаимосвязи с другими нормами Кодекса. Например, со ст. 319, которая предусматривает очередность погашения требований по денежному обязательству, где погашению процентов отводится вторая позиция. Но о каких процентах идет в данном законе речь? Скажем, неустойка (пеня) тоже ведь начисляется в процентах. А меры ответственности по ст. 395 ГК подпадают под эту схему?

Не стоит удивляться простоте данных вопросов. Практика нашего арбитражного суда показывает, что примерно по каждому десятому делу, связанному с применением имущественных санкций за просрочку платежей, стороны активно апеллируют к ст. 319 ГК. Значит, существуют трудности в восприятии данной правовой нормы и есть необходимость разобраться.

Определенно можно ответить лишь относительно неустойки. Она вряд ли имелась в виду законодателем при составлении конструкции ст. 319 ГК.

Во-первых, эта правовая норма размещена в главе Кодекса, посвященной исполнению обязательств. В самой статье речь идет о платежах, произведенных для исполнения денежного обязательства, то есть устанавливаются правила поведения для более ранней, чем ответственность, стадии развития правовых отношений.

Правда, в ст. 319 ГК в первую очередь погашения требований по денежному обязательству включены издержки кредитора по получению исполнения. Конечно, эти издержки - своего рода убытки. Такой вывод можно сделать с учетом норм ст. 15 ГК, в которой по сравнению с ранее действовавшим законодательством расширены рамки понятия убытков: оно связывается не только с неисполнением обязательств, но и в целом с нарушением права лица. Однако в данном случае эти издержки в силу своего в основном процессуального происхождения (поскольку речь идет, по-видимому, прежде всего о расходах, связанных с судебным механизмом истребования долга) не меняют смысловой нагрузки ст. 319 ГК как правовой нормы, посвященной исключительно процессу исполнения обязательства и не предусматривающей решение вопросов о мерах ответственности.

Во-вторых, если в ст. 319 ГК под словом "проценты" подразумевать и неустойку, то получается какая-то усеченная, алогичная схема, при которой один тип неустойки (исчисляемый в процентах) попадает в установленную очередность, а другой (штраф в твердой сумме, например) нет. И почему тогда в эту же очередь не поставить убытки в полном объеме?

Да и с терминологической точки зрения включение неустойки в конструкцию ст. 319 выглядит неубедительно.

Другое дело - санкции, предусмотренные ст. 395 Кодекса. Во многом они схожи с процентами, уплачиваемыми за пользование кредитом. Да и Кодекс именует их не иначе как соответствующим термином.

Однако есть и много моментов, которые указывают на иное. Для того, чтобы разобраться в соотношении норм статей 319 и 395 ГК, нужно выяснить правовую природу такой меры ответственности, как взимание процентов за пользование чужими денежными средствами.

Существует мнение, что это самостоятельная мера гражданско-правовой ответственности (помимо неустойки, возмещения убытков и др.). Однако непонятно, чем объясняется такая самостоятельность. Тем, что "это не только компенсация кредитору, но и наказание должника"? Но разве штраф, пеня не имеют карательных функций?

Представляется, что гораздо больше предпосылок рассматривать проценты за пользование чужими деньгами как неустойку. И гипотеза, и диспозиция ст. 395 ГК вполне корреспондируются с соответствующими конструктивными элементами п. 1 ст. 330 Кодекса.

И в том и в другом случае основанием возникновения правоотношения является неисполнение либо ненадлежащее исполнение обязательств (даже при неосновательном обогащении - ст. 1107 ГК).

Как и в ст. 330, речь идет о необходимости уплатить какую-то денежную сумму. Подобно неустойке эта сумма процентов определяется только законом (в данном случае ст. 395 устанавливает конкретный механизм ее исчисления) либо договором.

Необходимо обратить внимание на важный синхронизирующий момент: Кодекс придает процентам за пользование чужими денежными средствами зачетный по отношению к убыткам характер (п. 2 ст. 395 ГК), что свойственно исключительно неустойке (абз. 1 п. 1 ст. 394 ГК). С другой стороны, какие законодательные конструкции могут указать на иной, какой-то особый, самостоятельный статус такой меры ответственности, как взимание процентов за пользование чужими денежными средствами?

Только то, что она прямо не названа в ст. 330 ГК РФ? Или размежевание этих понятий в вексельном праве (пп. 48, 49 Положения о переводном и простом векселе)? Но изучение п. 49 указанного Положения порождает сомнения в том, мерой ли ответственности являются в данном случае проценты. Всегда ли основанием их начисления является ненадлежащее исполнение обязательств?

Как специфическая мера воздействия на должника проценты закреплены и в международных правовых нормах (например, в ст. 78 Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров). Но воссоздает ли ст. 395 ГК в Российской Федерации международную модель? Ставилась ли перед ней такая задача?

На отсутствие тождества между неустойкой и процентами указано в п. 50 постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ. Однако применительно к части второй ГК проценты комментируются уже в качестве неустойки. Не нарушается ли последовательность позиции, если взимание процентов за непоставку оплаченного товара (п. 4 ст. 487 ГК) можно считать неустойкой, а применение тех же санкций, например, за оплаченные, но не оказанные услуги - нельзя (поскольку в законе отсутствует ссылка на ст. 395 ГК). Неужели какой-то иной, особый характер указанная мера ответственности приобретает только потому, что в соответствующей норме Кодекса не содержится отсылочных положений? Почему правила ст. 395 не могут восприниматься как специальная по отношению к ст. 330 ГК норма о законной неустойке?

Полагаю, для этого достаточно оснований, на которые обращалось внимание выше.

Сделав такой выбор, можно упорядочить практику применения ст. 319 ГК, отделив почти полностью процедуру исполнения денежного обязательства от процесса наказания, возложения ответственности. Признав проценты неустойкой, получаем возможность применения к ним режима ст. 333 ГК. Это, на мой взгляд, весьма необходимо сегодняшней правоприменительной практике. Неуемное подчас желание кредиторов призвать при помощи ст. 395 ГК должника к ответу превращается для последнего не просто в "подгоняющий кнут", но в "удушающую петлю", лавинообразно прогрессирующую задолженность, убивающую всякие надежды на выживание. Наглядной тому иллюстрацией стала показанная по телевидению тяжба строителей с Государственным историческим музеем по поводу оплаты ремонта. Вполне можно понять сетования директора музея по поводу обрушившихся на него "штрафных санкций, предусмотренных ст. 395 Гражданского кодекса".

Безусловно, в подобных случаях должен срабатывать определенный правовой механизм разумной балансировки между размером налагаемых санкций и последствиями правонарушения.

Весьма кстати в этом случае и предложение о введении каких-либо временных рамок для начисления процентов. Пункт 3 ст. 395 дает такую возможность. Причем реализуется она достаточно оперативно: не путем длительной процедуры принятия закона, а через иной нормативный акт. Пусть немного, но можно притормозить кризис неплатежей.

Потенциал ст. 395 ГК достаточно велик. Но сегодня практика ее применения порождает больше вопросов, чем ответов. В статье высказаны суждения лишь о малой их части. Незатронутой осталась едва ли не главная проблема этой нормы закона: понятие денежного обязательства, за неисполнение которого устанавливается выплата указанных процентов. Казалось бы, упоминавшееся постановление Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ дает недвусмысленное разъяснение на этот счет. Однако ГК содержит немало оснований для сомнений: так ли уж точно очерчен круг отношений, регулятором которых является ст. 395?

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   Загрузить   След >