В поисках выхода

Опасаясь окружения, Заруцкий перешел в Епифань, оставив в Михайлове отряд казаков. Тогда же или несколько раньше его сторонникам удалось захватить Дедилов -- известно, что в конце XVI в. в нем размещался крупный гарнизон, состоявший из служилых людей «по прибору»: 376 казаков, 60 стрельцов, 26 затинщиков, 15 пушкарей и 29 ямских охотников. Длительное пребывание Заруцкого в Михайлове дорого стоило его жителям. «Ивашка Зарутцкой [с] своими советники город Михайлов выпустошил и нас вконец погубил», -- писали ряшане в грамоте зарайскому воеводе князю А. Ф. Гагарину. Тем не менее горожане [66] первоначально отвергли «увещевательную» грамоту, привезенную из Рязани местным дворянином Афанасием Масловым (родственник его, Андрей Маслов, служил в 1604 г. осадным головой в Михайлове). Однако 2 апреля 1613 г. и здесь произошел переворот. Воеводы и «вольные» казаки Заруцкого были арестованы, а его наиболее верный сторонник из числа Михайловских казаков -- «заводец» (мятежа?) Петр Кириллов убит дворянином Ф. Чевкиным, происходившим из рода рязанских бояр времен самостоятельности Рязанского княжества.

Сложнее для правительственных войск оказалось овладеть Ряжском. Только после боя в Городецкой слободе (здесь начиная с 1608 г. находилась резиденция ряжских воевод), в котором голова Петр Зайцев нанес поражение сторонникам Заруцкого, ряшане целовали крест царю Михаилу. От Печерников «сотни» Вельяминова, посланные из Пронска, сначала были отбиты, а рязанец А. Редькин, взятый казаками в плен, изрублен по приказу Заруцкого в «пирожные мяса», но уже 3 или 4 апреля Печерники перешли под контроль правительства.46)

В конце марта 1613 г. Земский собор направил к Заруцкому в Епифань трех казаков «полка Трубецкого» -- Василия Медведя, Тимофея Иванова и Богдана Твердикова -- «з боярскими и з земскими грамоты». По крайней мере двое из них принадлежали к самой верхушке русского казачества: донскому атаману Василию Григорьеву, по прозвищу Медведь, и 42 казакам его станицы принадлежали в 1615 г. починок Ленинский и 12 пустошей в Одоевском у.; Богдан Подгорецкий сын Твердиков, также ставший атаманом с поместным окладом 550 четвертей, получил в 1619 г. поместье в Алатырском у.

Посланцы Земского собора были в Епифани ограблены и брошены в тюрьму, но через некоторое время отправлены с грамотами от Заруцкого в Москву, где в качестве компенсации за понесенный ущерб им выдали по 10 руб. Надо полагать, именно об этих грамотах идет речь в наказе А. И. Зюзину и А. Витовтову, посланным в Англию в июне 1613 г.: «И Зарутцкой при нас прислал к царскому величеству... просить, чтоб царское величество на милость положил, вину его отдал, а он царскому величеству вину свою принесет и Марину приведет. И, чаем, подлинно добил челом, а не добил челом, и он [67] поиман, а детца ему негде». Едва ли следует сомневаться в том, что содержание грамот передано в наказе тенденциозно, но весной 1613 г. московские власти действительно могли рассчитывать на скорое окончание движения, так как брожение среди сторонников Заруцкого к этому времени резко усилилось. «И людей при нем никого нет, все ныне люди в Российском государстве государю обрадовались и от своих зол отстали», -- должны были оптимистически отвечать послы на вопросы английского короля или его вельмож.47)

На казачьем круге, который происходил в это время в Епифани, многие, по словам перебежчиков, высказывались за службу Михаилу Романову. Более 200 детей боярских и казаков бежали от Заруцкого из Епифани, среди них бывший сапожковский воевода И. Толстой и атаман М. Мартинов. Оба они были прощены. И. Толстой вместе с братом Федором в июне 1613 г. получил в поместье 140 четвертей земли в Рязанском у. М. Мартинов в чине казачьего головы был направлен под Смоленск, в 1616/17 г. при поместном окладе 600 четвертей он владел поместьем в 153 четверти с 4 крестьянскими дворами в Шацком у. и поместьем в 150 четвертей в Вологодском у.48)

По сообщению И. Толстого и М. Мартинова, не было согласия и у главных руководителей движения -- Заруцкого и Марины Мнишек: «Зарутцкой-де будто хочет итти в Кизылбаши, а Маринка-де с ним итти не хочет, а зовет его с собою в Литву». Позиция Заруцкого вполне понятна: уход в Речь Посполитую Марины Мнишек с сыном или всего отряда означал неизбежно конец движения, поскольку король Сигизмунд III, сам претендуя на русский престол, не был заинтересован в поддержке кандидатуры сына Лжедмитрия II.

Силы Заруцкого составляли в это время около 3000 человек: в Епифани 2000 русских и 400 украинских казаков, пришедших туда еще в марте из Поморья (не с действиями ли этого отряда связан «подвиг Ивана Сусанина»?), и 500 русских казаков в Дедилове. 3 апреля 1613 г. М. А. Вельяминов перешел из Рязани в Михайлов и вновь стал угрожать Заруцкому. На первых порах Заруцкий приказал своим казакам оставить Дедилов и всем собраться в Епифани, но 10 апреля он направился из Епифани вновь к Дедилову. Здесь казаки провели всего день, отразили от города отряд тульского воеводы князя Г. В. Тюфякина, а затем, «выграби» [68] Дедилов, двинулись к Крапивне и 13 апреля появились под ее стенами.

В 1600 г. в Крапивне служили не менее 200 конных казаков и 60 стрельцов. О составе крапивенского гарнизона после «Смуты» дает представление справка 1622 г «А на Крапивне... острог худ... а жилецких людей на Крапивне: казаков 70 человек, стрельцов, московских сидельцев, 100 человек, а пищалей у них нет забрали казаки и черкасы, как Ивашка Заруцкий Крапивиу сжег».49) Несмотря на малочисленность ратных людей, крапивенский воевода тульский дворянин М. Д. Ивашкин оказал казакам яростное сопротивление. Лишь после того, как острог был подожжен «со все стороны», а сам Максим Денисович, раненный во время вылазки, взят в плен, Заруцкий овладел Крапивной. Во время штурма города его население и защитники сильно пострадали. В приходо-расходной книге Владимирской четверти, не склонной к преувеличениям, записано: «А в прошлом во 121-м (1612/13. -- А. С.) году Кропивну Ивашка Зарутцкой с казаки выжгли и высекли». В числе других были убиты поп местной Пречистенской церкви, дворяне из Соловы С. Абакумов и А. Лопатин -- последний приехал в город с грамотой об избрании Михаила Романова.50)

Трудно сказать, какие цели преследовал Заруцкий, направляясь на запад: закрепиться в районе Тулы или поднять восстание в «заугорских городах». Но в Крапивне его положение оказалось более опасным, чем на Рязанщине. Весь район к востоку от Крапивны, включая Данков и Епифань, перешел к этому времени под контроль правительственных войск. К северу находилась Тула, на овладение мощными укреплениями которой казаки не могли рассчитывать. Тульский гарнизон, состоявший из большого отряда дворян (тульская дворянская корпорация была одной из самых крупных в стране), стрельцов и служилых «черкас», был усилен в апреле 1613 г. сотней московских стрельцов. По-видимому, в связи с опасностью со стороны Заруцкого были пополнены гарнизоны и в других городах. Известно, в частности, что в Кашире в 1612/13 г. получили небольшие земельные участки 60 «новоприборных» стрельцов.51)

К западу от Крапивны действовало против поляков войско князя А. А. Хованского, в котором только казаков, пришедших в Козельск из Москвы 1 апреля 1613 г., [69] было 2323 человека. Наконец, на юго-западе рыльский воевода П. С. Воейков в середине марта 1613 г. с отрядом рыльских, путивльских и черниговских дворян начал осаду Путивля, занятого незадолго до этого поляками. 11 апреля на Северу был отправлен также воевода Д. И. Долгорукий, освободивший Путивль летом 1613 г.

  • 19 апреля 1613 г. после многих задержек из Москвы против Заруцкого выступило войско одного из знатнейших участников Второго ополчения -- князя Ивана Никитича Одоевского. Незадолго до выступления в Москве узнали об уходе Заруцкого в Крапивну, и Одоевский поэтому получил указ направиться в Тулу (а не в Рязань, как ранее предполагалось), где к нему должны были присоединиться отряды из других городов.52)
  • 20 или 21 апреля казаки Заруцкого вышли из Крапивны и направились на юг, где еще не было войск царя Михаила. В Черни Заруцкий провел неделю («Ивашка Заруцкой с казаки стоял у нас, на Черни, неделю войною») и здесь жестоко казнил (четвертовал) крапивенского воеводу М. Д. Ивашкина. Тогда же Заруцкий «разорил» поместье Д. Д. и С. Д. Сухотиных, расположенное в двух верстах от города. Затем казаки прошли через Мценский и Новосильский уезды, оставляя за собой сожженные и опустошенные поместья, и в мае 1613 г. попытались овладеть Ливнами, но дважды были от них отбиты. Недалеко от этого города Заруцкий, по слухам, зарыл клад: когда в 1649 г. в Чернавске (в 20 верстах от Ливеи) во время рытья рва был найден винный котел, по городу пошла молва, что это «положенья вора Ивашка Заруцкого, потому как он шол ис-под Москвы, и в тех... местех и где ныне город и слободы, Ивашка Заруцкой с Маринкою стоял... а, чают, вынесли то положенье чернавские пушкари».53)

Царские воеводы далеко отстали от казаков. М. А. Вельяминов с «невеликими людьми» (не вполне ясно, каким образом растаяло его значительное войско; вероятнее всего, татары к этому времени уже возвратились в Поволжье) перешел в Данков, а князь И. Н. Одоевский остановился в Туле, ожидая обещанных подкреплений. Воспользовавшись их нерасторопностью, Заруцкий еще раз попытался перейти в наступление. От Ливен он повернул на северо-восток, пересек Елецкий у. и в конце мая или в начале июня занял Лебедянь (в Лебедянском у. в конце XVI в. находились вотчины А. Н. и В. Н. Романовых, племянником которых был царь Михаил). Небольшой [70] гарнизон Лебедяни, состоявший из стрельцов и казаков, возможно, не оказал Заруцкому сопротивления. Имя «царя Дмитрия» здесь было популярно, и даже в начале 1620-х годов Лебедянский казак В. Мотор, которого избивал батогами голова Е. Толстой, молил о пощаде «для Дмитрия».54) В Лебедяни, как установил Н. П. Долинин, Иван Мартынович дал вклад в местный Троицкий монастырь, что, быть может, свидетельствует о его принадлежности к православной церкви, хотя И. Н. Одоевский и называл позднее Заруцкого «черкашенином люторские веры».55)

Появление казаков в 70 верстах от Данкова было неожиданностью для отряда Вельяминова: «И послыша... ратные люди, что с вором многие воровские люди, и от того, убоявся, розбежались». Именно к этому моменту относится следующая запись, обнаруженная нами в разрядно-родословном сборнике конца XVII в.: «121-го (в 1612/13 г. -- А. С.) на Туле были воеводы, как ходили за Заруцким, боярин и воевода князь Иван Никитич Одоевский с товарыщи, и тогда посылан стряпчей Микита Мотовилов на Резань збирати дворян и детей боярских резанцев, и, собрав, послал Микита Мотовилов к Мирону Вельяминову от себя голов с сотнями с резанцы князь Анофрея князь Иванова сына Гагарина, Ивана Нарта Чеботаева, Лаврентья Васильева сына Сумникова-Измайлова». Со своей стороны М. А. Вельяминов «сам ездил в збор для ратных людей». Получив подкрепления, он возобновил действия против Заруцкого: И. Чеботаев с отрядом рязанцев атаковал заставы казаков под Лебедяныо. Вскоре к Данкову подошло войско Одоевского, и «воеводы со всеми ратными людьми пошли под Лебедянь». Одним из нескольких воевод под началом Одоевского стал М. А. Вельяминов. Но в глазах современников именно он был тем человеком, который нанес решающие поражения Заруцкому. По словам архиепископа Арсения Елассонского, «после многих дней Иван Заруцкий и Марина с сыном ее и приверженцами, обратившись в бегство, погибли, потому что Мирон, полководец и воевода рязанский, со своими воинами преследовал его, Ивана Заруцкого, и Марину и их приверженцев до конца».56)

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   Загрузить   След >