Образование симптомов

Эта техника защиты удивляет своей нелогичностью и слепым движением к разрушению как психики, так и тела. Эта техника поражает своей разрушающей обращенностью против того, кого она якобы призвана защищать. По большому счету образование симптомов следует считать одной из разновидностей переноса, а именно вымещением, объектом которого является сам носитель этого защитного механизма.

Вероятность возникновения защиты этого типа тем выше, чем сильнее и (или) длительнее воздействия внешних или внутренних блокираторов желаний, с одной стороны, и чем невозможнее убрать эти блокираторы и исполнить свои желания, осуществить свои цели, - с другой. При этом невозможность устранения фрустратора сопровождается невозможностью отреагирования агрессии на виновнике или на замещающем его предмете. И тогда предметом агрессии становлюсь я сам. Благодаря наличию цензуры Сверх-Я, агрессия на другом лице, на животных и на неодушевленных предметах сопровождается сознательными или бессознательными угрызениями совести, чувством вины, что и является страхом перед Сверх-Я. К страху перед Сверх-Я может присоединиться страх Я перед реальностью в том случае, если отреагирования происходили не на безропотных мальчиках для битья, а на равных себе или на тех, кто сильнее тебя. Можно даже сказать, что неотреагированная то конца агрессия вовне возвращается на себя, обогащенная страхами возмездия и укорами совести. Тут одно из двух: если и бить кого-нибудь, то с чистой совестью - или не бить вообще. Но всякое битье другого - это в конечном счете удар по своему Сверх-Я и Я.

Обращенность против себя оборачивается образованием телесных и психических симптомов, т.е. знаков болезни. К физическим телесным симптомам относятся: холодные ноги и руки, потливость, сердечная аритмия, головокружение, жестокие головные боли, повышенное или пониженное давление, инфаркт миокарда, повышенная кислотность, гастрит, язва желудка, мышечные спазмы, дерматиты, бронхиальная астма и т.д. Психическая симптоматика еще более бесконечна: раздражительность, плохая концентрация или распределяемость внимания, депрессивные состояния, чувство неполноценности, повышенная тревожность, аутизм и т.д.

В восприятии симптоматики существуют определенные закономерности. Люди менее всего склонны серьезно воспринимать психическую симптоматику. Исключение составляет симптоматика, выраженная на уровне болезни, клиники. При этом индивид с трудом воспринимает тот факт, что многие физические симптомы связаны с психическими заболеваниями.

Справедливости ради нужно сказать, что многие психические заболевания частью своей этиологии имеют и телесные причины (нарушение химизма тканей, травма, токсикоз и т.д.). Вообще заболевание - это следствие конвергенции самых различных причин.

Но есть область психических заболеваний, чья этиология совершенно не биологическая, не соматическая, а собственно психическая и социальная. Это - область психоневрозов (чаще используют просто термин "невроз").

Невроз - это неудавшееся вытеснение. В этом отношении невроз может быть поставлен в один ряд с описками, оговорками, ошибочными действиями, сновидениями и "грезами наяву" (фантазиями). Через невротическую симптоматику, как и через сновидение, оговорку и т.д. прорывается бессознательное. И в неврозе это бессознательному удается. Благодаря неврозу фрустрированное желание, внутренний конфликт предстает сознанию индивида. Но, во-первых, индивид страдает, "болеет" невротической симптоматикой, во-вторых, невротические симптомы нужно еще расшифровать, их символику нужно разгадать. Довольно часто страдающий смутно догадывается, какая проблема скрыта за симптомом, но полная разгадка ему бывает не под силу (здесь нужна помощь психолога) или разгадка может быть чудовищна для сознания, и тогда Сверх-Я не допускает ее до осмысления.

Уход в симптоматику, в болезнь - своеобразное решение нерешаемых проблем в жизни индивида. Отчего человек выбирает язык симптомов? Психоаналитически на этот вопрос довольно точно ответил К. Ом: "Энергия влечения, которая не может разрядиться в целенаправленной, желаемой активности, выбирает форму выражения, которая по ту сторону задачи, которую необходимо решить, и по ту сторону желания, которое нужно удовлетворить. Она связывается в симптоме" [Ohm K., 1980]. Другими, его же словами: "Симптом оттягивает на себя энергию влечения" [Ohm K., 1980].

Человек не смог реально решить свои проблемы, не смог сублимировать первичные желания либидо и танатоса на социально приемлемых предметах. Не решают проблемы и другие защитные механизмы. Мало того, их интенсивное использование как раз инициирует образование симптомов. Человек отказывается от надежды самоактуализации в нормальном мире, в процессе взаимодействия с людьми. И через симптом он сообщает об этом своему окружению.

У Фрейда была пациентка, которая долгие годы страдала от невралгической боли на лице:

"Мне было любопытно, был ли вызван этот симптом психическими причинами. Когда я попытался спровоцировать травмирующую сцену, я увидел, что больная перенеслась в период своей наибольшей чувствительности по отношению к своему мужу: рассказала о разговоре, который она вела с ним, о его замечании, которое она болезненно восприняла, затем она вдруг неожиданно схватилась за щеку, громко вскрикнула от боли и сказала: "Это было для меня как удар по лицу". Однако благодаря этому боль и симптом исчезли" [Цит. по: Lipps Th., 1975].

Невралгическая боль на лице была истерическим, беспомощным ответом на оскорбление со стороны своего мужа.

Истерическая конверсия (связывание психической энергии на соме в виде симптома, в виде аномалии, в виде болевых ощущений) - свидетельство того, что вытеснение в определенной мере удалось, психологическая проблема не осозналась. Эта проблема переместилась вниз на уровень физиологии, на уровень тела и застряла. И вытащить ее только физиологическими средствами (лекарствами, хирургическим вмешательством) невозможно. Поскольку этиологически истерический невроз истоком имеет психологическую проблему, то избавиться от него можно только психологическими средствами. Фрейд, например, это делал, перемещая пациента в психотравмирующую ситуацию; он ее вызывал, заставляя пациента все время "крутиться" вокруг проблемы; в конце концов вызывал катарсис* и тем самым происходило избавление от симптома.

Другие неврозы могут сопровождаться образованием соматических симптомов, но не это главное в их картине, в их нозологии. Здесь главными являются особые психические состояния, которые болезненно переживаются (страхи, депрессии, дисфории, эйфории и другие аффекты), и особые действия и (или) помыслы, абсурдность которых часто осознают сами пациенты. Все это и делает неадекватной жизнь невротика и заставляет его страдать. Шансы на избавление от невроза тем больше, чем больше осознается, что предмет социально приемлемых страхов в действительности маскирует реальный предмет реального страха, но замененного в силу своей невыносимости.

Ситуация с классическими соматическими заболеваниями, с тем, что всегда было интересом врача-медика, гораздо сложнее. Тут-то причем психологическая защита? Тут-то что защищают, скрывают соматические заболевания? На этот вопрос мы сможем ответить, если обратимся к так называемой психосоматической медицине, которая возникла в двадцатые годы нашего столетия как реакция на механическую, атомистски-молекулярную ограниченность естественнонаучной медицины.

Концептуально психосоматическая медицина рассматривает человека как некую целостность, как личность со своей жизненной судьбой и актуальной жизненной ситуацией. Если классическая естественно-научная медицина исследует и лечит реальные патологические процессы, в лучшем случае всего человека как некий единый организм, то предметом психосоматического интереса является как физическое (соматическое), так и психосоциальное бытие человека.

В области этиологии (происхождения болезни) выдающиеся теоретики и практики психосоматической медицины [Ф. Александер, Т. Юкскюль и др.] исходили из того, что "вместо одной и (или) даже нескольких причин возникновения болезни следует предположить наличие целой совокупности самых различных факторов, которые, сочетаясь, запускают процесс болезни" [Uexkull Th., 1963]. При этом факторам психологическим приписывается определяющая роль. Один из самых крупных психосоматиков Ф. Александер считал, что в этой "мультикаузальной обусловленности" первую скрипку играет тип психоэмоционального исходного конфликта, или "ядерный психодинамический фактор", который как правило может отстоять от самой болезни далеко во времени.

Некоторые из психосоматиков, например, Ф. Дунбар [Dunbar F., 1951], считали, что характер нозологии и патогенеза болезни определяет структура личности, в частности ее характер. Согласно ему же к образованию симптомов сердечно-сосудистых болезней предрасположены целеустремленные, прилежные, много и фанатично работающие люди, не спонтанные, а постоянно контролирующие свое поведение. Их своеобразным антиподом являются люди, которые как правило импульсивны, нацелены на ежедневные радости, далекое будущее их мало волнует, люди, экстремально отрицающие авторитеты. При этом для них характерно чувство вины и подверженность самоистязаниям. Люди с подобным типичным поведением, как правило, жертвы несчастных случаев. По Александеру, в далекие детские годы эти ядерные конфликты возникают вследствие подавления первичных влечений ребенка.

Так, например, психодинамическим ядром этиологии болезней сердечно-сосудистой системы (функциональная гипертония, ангина, мигрень, ревматоидный артрит) является постоянная неспособность свободного отреагирования возбуждения, агрессии. Это, как правило, люди прилежные, целеустремленные, честолюбивые, неспонтанные. Всю свою активность они подменяют долгосрочными целями. Они стремятся к успеху, высоким социальным достижениям. Такой набор личностных свойств часто встречается у лиц определенных профессий (юристы, менеджеры, педагоги).

Коронарные кандидаты - это как раз они, если набор перечисленных свойств выражен ярко, выпукло. Чрезмерное честолюбие, чрезмерная активность, завышенный уровень притязаний, плюс неумение расслабиться - и коронарная симптоматика гарантирована. В этом случае преобладает активность симпатической нервной системы. Она постоянно чрезмерно возбуждена, она готова к большим усилиям, она постоянно держит весь организм в режиме всеобщей мобилизации, а отреагирования нет или оно мало, или оно психологического комфорта не приносит. Физиологически этот напор находит свое выражение в повышенной сердечной деятельности, повышенном кровяном давлении, расширении кровеносных сосудов в скелетной мускулатуре, повышенном выделении углеводов. Но это не то повышение нагрузки, не то повышение возбуждения, которые тренируют организм. Ведь разрядки нет, нет расслабления. Сильное Сверх-Я запрещает отреагирование. Результат - перегрузка, изнашивание организма и психики, закрепление (хронизация) основного психодинамического конфликта и образование патологической психической и физиологической симптоматики.

Психосоматики считают, что если болезнь обусловлена нарушенными отношениями с социальным окружением, то конечно же, наряду с медикаментозным лечением требуется психотерапевтическая или даже психоаналитическая проработка ядерного психоэмоционального конфликта. Вот почему психосоматика является методом, "который рассматривает отношение между врачом и пациентом как систему взаимообоюдных межличностных реакций" [Beranek J., 1987]. Психоаналитически ориентированный врач-психосоматик рассматривает отношения между врачом и пациентом как модель отношений, на которой могут быть проиграны реальные нарушенные отношения пациента с миром.

Отчего защищает соматическая симптоматика? Выгода от болезни двоякая. Во-первых, к больному совершенно иное отношение, ему больше внимания, больше забот, больше если не любви, то сочувствия и жалости. Иногда это единственная цель, к которой стремится болезнь. Иногда только через болезнь, через симптом я возвращаю утраченные в здоровом состоянии отношения со своим окружением. Так, например, трехлетнему ребенку, которого отдали в детский садик, ничего не остается, как заболеть, чтобы его вновь вернули домой, к любимой маме. Во-вторых, выгода от болезни состоит в том, что со мной, с больным, будут работать, меня будут лечить. Болезнь - это призыв к помощи со стороны. Болезнь причиняет страдания, но болезнь приносит и помощь. И кто знает, может быть, врач, работая с симптоматикой, разгадает и устранит действительные причины.

Но выгоды от болезни чрезвычайно сомнительны. Во-первых, болезнь все же приносит страдания, иногда невыносимые. Во-вторых, если это уход, бегство в болезнь, то болезненное замещение в удовлетворении потребностей все же не реальное удовлетворение желания, не действительное решение проблемы. В-третьих, болезненная симптоматика может зайти так далеко, стать хронической, а болезненные, патологические состояния стать настолько необратимыми, что выход из болезни становится невозможным. И тело становится жертвой нерешенных психологических конфликтов.

Работа с бегством в болезнь. Относительно болезни можно и нужно задать себе вопрос: Зачем, для чего мне эта болезнь? В чем смысл "болезненного" послания для меня? О чем говорит моему психическому моя физическая, соматическая патология? Какую нерешенную психическую проблему она маскирует и одновременно символизирует? Осознание связи болезненной симптоматики со своей психической основой - первый шаг в работе с психологической защитой "бегство в болезнь". Второй шаг состоит в принятии того, что хозяином, субъектом этого симптома, этой болезни являюсь я. Это - мой симптом, моя болезнь, следствие моего слабого Я, которое пошло на поводу запретов реальности или цензуры Сверх-Я. Мое Я позволило мне иметь этот симптом. Видимо, этот симптом мне для чего-то нужен. Третий шаг - это осознание того, как я создаю симптом. Подчеркнем формулировку "Как я делаю симптом", а не "Как симптом проявляется". Во второй формулировке я снимаю с себя авторство симптома, тут симптом как бы действует объективно, проявляется помимо моей воли. Четвертый шаг - это осознание того, что скрывает симптом. Или вопрос можно задать по-другому: "Для чего мне этот симптом?"

Сердечные боли... У меня болит сердце. Какая душевная сердечная боль скрывается за физической сердечной болью? Устраню ли я свою физическую боль в сердце, не устранив, не разрешив душевной сердечной боли?

У меня болит горло. Как оно болит? Оно у меня сжимается. Не хочу ли я кричать? Что я хочу выкричать? Кому я хочу кричать? Может быть, на кого я хочу кричать?

У меня болит горло? У меня комок в горле? Что это за комок? Что я не могу проглотить? Какие слова, выражения, звуки застряли у меня в горле? Чего я не хочу сказать? Чего я боюсь сказать, вымолвить? А может быть, чего я не хочу впустить в себя, проглотить? Какую обиду я не могу проглотить?

Или: я чувствую тошноту внутри. Чего я не могу переварить? Чего я не могу принять, усвоить? От чего меня тошнит? Примечательно, что в языке, передающем физическую симптоматику ("Меня тошнит", "У меня за него болит сердце", "У меня внутри все сжимается от страха") уже есть возможность метафорического переосмысления состояния, возможность выхода на содержание проблемы.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   Загрузить   След >