Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Журналистика arrow Видеоигры как жанр журналистики

Концепция игры Йохана Хёйзинги

Йохан Хёйзинга, нидерландский философ, историк и исследователь культуры, в трактате «Человек играющий» (1938) определяет игру как свободную свободная активность, стоящая осознанно вне «обычной» жизни и «не серьезная», но страстно и сильно занимающая игрока. Эта активность не связана с материальными интересами, бескорыстна. Она протекает внутри собственных пространственных и временных границ в соответствии с определенными правилами. Она вызывает образование социальных групп, которые стремятся окружать себя секретностью и подчеркивать свою особенность при помощи маскировки (disguise) или другими средствами» Хёйзинга Й. Homo ludens. Человек играющий/ Сост., предисловия и пер. С нидерл. Д. В. Сильвестрова; КОммент., указатель Д. Э. Харитоновича. СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2011. Стр. 18..

Допуская невозможность точного и полного описания игры, Хёйзинга исследует её культурную функцию, выводит многочисленные возможные определения через поиск того, что игра приводит в действие. Также он предпринимает попытку истолковать её от противного, сравнивая с тем, чем она не является: обыденной жизнью или, например, глупостью.

На основании поиска игрового в различных культурных ситуациях Хёйзинга выводит многогранный образ игры как широчайшего явления, которое лежит в основе человеческого поведения. Он также вводит концепцию “magic circle” или «магического круга», которая позволяет более подробно рассмотреть взаимосвязь видимости и игры, а также о сопутствующей игре кооперации.

Йохан Хёйзинга оппонирует учёным, которые исчерпывают игру её «биологической целесообразностью»: обучением, реализацией фантазий и пр.. Хёйзинга утверждает, что «Реальность, именуемая Игрой, ощутимая каждым, простирается нераздельно и на животный мир, и на мир человеческий. Следовательно, она не может быть обоснована никакими рациональными связями, ибо укорененность в рассудке означала бы, что предел ее -- мир человеческий» [Хёйзинга: 25].

Хёйзинга обозначает тщетность попыток вывести суть игры напрямую, но также указывает на невозможность отрицания её особой природы: «Каждое мыслящее существо в состоянии тотчас же возыметь перед глазами эту реальность: игру, участие в игре -- как нечто самостоятельное, самодовлеющее, даже если в его языке нет слова, обобщенно обозначающего это понятие» [Хёйзинга: 25]. По Хёйзинге, вместе с признанием игры, необходимо принять и её нематериальную сущность, «дух».

Ко времени написания «Человека играющего» (1938) неописанным и неосознанным оставалось взаимоотношение «игра» - «серьёзность». Хёйзинга пишет, что это противопоставление несостоятельно: как игра в шахматы, так и игра на бирже может вестись серьёзно и с высокими рисками для игроков. Принято считать подобную профессиональную деятельность не игровым, а обыденным поведением, однако с этим не согласится Хёйзинга: «Чем больше мы пытаемся отграничить игровые формы от других, по видимости родственных им форм в нашей жизни, тем более очевидной становится их далеко идущая самостоятельность» [Хёйзинга: 30].

Автор также указывает на неприменимость к игре категорий «добро» и «зло», «мудрость» и «глупость», однако считает сильной её эстетическую составляющую: «Более примитивные формы игры изначально радостны и изящны», и связи между красотой и игрой называет «прочными» и «многообразными» [Хёйзинга: 30].

Игра, согласно Хёйзинге, предшествует человеку, сопровождает и пронизывает его жизнь «от истоков вплоть до той фазы культуры, которую в данный момент переживает сам наблюдатель» [Хёйзинга: 26]. Игру находят повсюду, а её присутствие отмечается как поведение особого качества, отличное от обыденного. Хёйзинга утверждает, что Игру необходимо рассматривать не иначе как фактор культурной жизни [Хёйзинга: 27], этому учёный и посвящает своё исследование.

Концепция игры как особого явления, моделирующего человеческую деятельность, представляется нам наиболее ценным в данном исследовании, так как понимание паттернов воздействия игрового фактора на человека, позволит сконструировать журналистские форматы, привлекающие читателя на неосознаваемом им уровне. Примеры точного и неудачного попадания в игровой запрос аудитории мы эмпирической части исследования. Далее мы приведём категории, которые Хёйзинга считает наиболее прочно связанными с игрой.

Свободное действие и избыточность. «Игра по принуждению уже более не игра. Разве что -- вынужденное воспроизведение игры», -- пишет философ [Хёйзинга: 31]. Согласно Хёйзинге, игра избыточна по сути. «Как бы то ни было, для человека взрослого и наделенного чувством ответственности, игра -- то, без чего он мог бы и обойтись», -- пишет он. Игру всегда можно отложить на потом, в ней нет ни физической, ни моральной потребности. «Она не есть какая-либо задача. Ей предаются в свободное время. Но с превращением игры в одну из функций культуры понятия долженствования, задачи, обязанности, поначалу второстепенные, оказываются всё больше с ней связанными», -- пишет исследователь [Хёйзинга: 31-32].

Мы хотели бы рассмотреть понятия «долженствования», «задачи», «обязанности», к которым обращается Хёйзинга в контексте современных процессов геймификации неигровых индустрий. Существуют виды деятельности человека, которые он совершает не из желания, а из необходимости. Однако некоторая модификация может обратить такую активность - хозяйственную, медицинскую или профессиональную - в игровую.

Явление не настоящей, не обыденной жизни. «Уже ребенок прекрасно знает, что он «ну просто так делает», что всё это «ну просто, чтоб было весело»», - пишет исследователь [Хёйзинга: 32]. Игра - это действие «понарошку», которое внедряется в процесс повседневного удовлетворения потребностей - в жизнь. «Она вторгается в него как ограниченное определенным временем действие, которое исчерпывается в себе самом и совершается ради удовлетворения, доставляемого самим этим свершением», - указывает философ [Хёйзинга: 32].

Обособление от обыденной жизни местом и продолжительностью. Игра происходит в жёстких границах места и времени, она конечна и повторяема как сама по себе, так и в отношении процессов внутри неё. Хёйзинга употребляет в этом отношении термин «разыгрывается» [Хёйзинга: 34].

Порядок. В каждой игре есть господствующие в ней правила. Нарушение установленного внутри игры порядка модифицирует роль игрока, делая его либо «жуликом», который признаёт правила, но пытается манипулировать ими, либо «шпильбрехером», который отрицает установленный порядок и саму игру. Первые, в случае раскрытия нарушения терпят наказание, но имеют возможность продолжить игру, вторые изгоняются и зачастую вызывают агрессию остальных участников [Хёйзинга: 35-36].

Накал или напяжение. Хёйзинга отводит накалу игры особое значение, определяет это напряжение как «свидетельство неуверенности, но и наличия шанса». Благодаря накалу игра набирает силу и стремится к расслаблению. Обязательный критерий того, что игра разыграется - усилие, которое необходимо приложить, чтобы нечто удалось [Хёйзинга: 35]. Выше мы отмечали, что дизайнеры компьютерных игр отводят большое значение накалу (см. Глава 1). Однако в том смысле, в котором игру рассматривает Хёйзинга, естественном (ради себя самой), а не функциональном (ради достижения цели, см. Штерн), достаточно лишь того, что усилие не будет нулевым: в таком случае игра состоится, если найдёт заинтересованных игроков.

 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Предметы
Агропромышленность
Банковское дело
БЖД
Бухучет и аудит
География
Документоведение
Естествознание
Журналистика
Информатика
История
Культурология
Литература
Логика
Логистика
Маркетинг
Математика, химия, физика
Медицина
Менеджмент
Недвижимость
Педагогика
Политология
Право
Психология
Религиоведение
Социология
Статистика
Страховое дело
Техника
Товароведение
Туризм
Философия
Финансы
Экология
Экономика
Этика и эстетика
Прочее