Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow История arrow Внешняя политика Николая I

РЕВОЛЮЦИИ 1830 Г. И НИКОЛАЙ I

Успешное завершение Россией войн с Ираном и Турцией позволили Николаю I активно включиться в решение европейских дел, тем более, что к 30-м годам XIX в. Венская система, призванная поддерживать равновесие в Европе, стала давать сбои.

Страной, вызвавшей новое обострение ситуации, явилась Франция, где в июльские дни 1830 г. парижане свергли короля Карла Х из династии Бурбонов, избрав в августе правителем государства Луи Филиппа Орлеанского, отец которого, будучи депутатом Конвента, голосовал за казнь Людовика XVI.

Николай I враждебно воспринял события во Франции. Однако он не спешил бросать русскую армию на спасение династии Бурбонов. "Зло непоправимо, - писал он своему брату великому князю Константину, наместнику в Польше, в августе 1830 г., - мы не можем и не должны его исправлять. Наша обязанность, - думать о своей I безопасности. Когда я говорю "наша", - я подразумеваю спокойствие Европы" [25].

Такая выжидательная позиция России объяснялась действиями самого "короля-буржуа" - Луи Филиппа. Он делал все, чтобы успокоить европейских правителей: не отказывался от выполнения трактатов 1815 г., не преследовал своих противников, пытался стабилизировать обстановку внутри страны. Эта тактика нового правителя побудила Николая I заметить: "Пока революция ограничивается пределами Франции - моя оппозиция происходящему там перевороту будет только моральной" [26].

События во Франции прервали наметившееся после Венского конгресса 1815 г. франко-русское сближение. Франция Луи Филиппа, низложившая династию Бурбонов, законность которой утвердил Венский конгресс, при всех заверениях нового короля соблюдать его решения представляла, по мысли Николая I, опасность для европейских монархов. В этих условиях петербургский кабинет обратился к испытанному союзу с Австрией и Пруссией, для которых революция, ломавшая старые уклады и традиции, представляла не меньшую, чем для России, угрозу. "Старая Европа находится при начале конца, - сокрушенно замечал канцлер Австрийской империи Меттерних. - С другой стороны, новая Европа еще не начала своего существования. Между концом и началом будет хаос" [27].

Габсбургская империя, вобравшая в себя разные по экономике, культуре, языку, религии народы Европы, более других стран опасалась революции. Австрийский канцлер в июльские дни 1830 г. взял на себя инициативу по созданию союза монархических держав. В августе 1830 г. он приехал в Карлсбад (Карповы Вары), где на лечении находился Нессельроде. В результате переговоров был выработан общий план действий, по которому оба государства согласились не вмешиваться во внутренние дела Франции, если правительство Луи Филиппа будет нейтрально в отношении других государств. Это соглашение в истории получило название "Карлсбадского лоскута", к нему вскоре присоединилась Пруссия. В литературе это соглашение оценивается как попытка закрепить контрреволюционный союз трех держав [28]. Однако такая оценка является преувеличением. Державы, его подписавшие, не были склонны воевать с Францией. Вслед за Англией, первой признавшей Луи Филиппа королем Франции в сентябре 1830 г., Австрия и Пруссия последовали ее примеру, рассчитывая таким путем стабилизировать обстановку в Европе.

Последним из союзных правителей признал Луи Филиппы Николай I, предупредив при этом: "Но император хочет заметить державам, что как бы такое признание не привело к опасным последствиям. Не следует терять из виду, что, сделав эту уступку революционному духу, может быть, нужно будет сделать ему новые уступки" [29]. Дальнейшие события подтвердили опасения Николая I.

Под впечатлением июльской революции во Франции вспыхнули волнения в германских государствах, Италии. Но самыми интенсивными были события в Бельгии в августе 1830 г. Бельгийцы, по акту Венского конгресса вошедшие в состав Нидерландского государства, изгнали из Брюсселя голландского короля Вильгельма Оранского и сформировали временное правительство.

Николай I восстание в Бельгии расценил как прямое покушение на европейский порядок и Венскую систему. Император предложил конкретную программу правительствам Австрии и Пруссии по объединению усилий для борьбы с революцией. Однако ни одна из трех держав не имела отмобилизованной армии, да и их планы были далеки от единства: Австрию больше, чем бельгийские события, занимали волнения в Италии, Пруссию - территориальные претензии Франции на Рейнские провинции. Лондон и Париж провозгласили принцип невмешательства во внутренние дела Бельгии. Но Николай I не отказался от подготовки российской армии к вторжению в пределы Нидерландского государства, о чем просил европейские правительства голландский король. В письме к великому князю Константину в октябре 1830 г. император России предлагал брату, главнокомандующему русской идольской армиями, начать мобилизацию, но просил делать это осторожно, "не вызывая подозрений как у противников, так и у союзников" [30].

Революция в Бельгии осложнила положение французского правительства, еще не признанного к тому времени Европой. В этих условиях Луи Филипп, думая о поддержании своего престижа во Франции и Бельгии, проявил не свойственную ему активность. Он предложил созвать конференцию европейских держав для обсуждения бельгийского вопроса, что встретило поддержку у всех правительств, включая и российское.

Конференция, открывшаяся в Лондоне в начале ноября 1830 г. с участием представителей пяти ведущих держав Европы - Англии, Франции, Пруссии, России и Австрии, первым делом приняла решение о заключении между воюющими сторонами -Временным правительством Бельгии и нидерландским королем - перемирия. Восставшие расценили это решение как признание Европой нового бельгийского правительства, и в середине ноября 1830 г. национальный конгресс Бельгии провозгласил независимость страны.

Действия бельгийцев укрепили Николая I и его союзников в намерении силой оружия защищать легитимные права нидерландского короля. Российский император отдал приказ о приведении в боевую готовность воинских частей, находившихся в у западных губерниях Польши; Пруссия сосредоточила свои силы вдоль Рейна, Австрия - у границ Швейцарии и Италии. Вопрос о войне был, по существу, решен.

Польское восстание, начавшееся в Варшаве в конце ноября 1830 г., изменило планы Петербурга, заставило российское правительство, а с ним Пруссию и Австрию, сосредоточить свои усилия на его подавлении. Опасность вторжения царских и союзных войск на территорию Бельгии была устранена.

В дальнейшем бельгийский вопрос решался практически без участия России. Лондонская конференция, собравшаяся в ходе польского восстания в декабре 1830 г., признала независимость Бельгии, а в январе 1831 г. приняла решение о нейтралитете Бельгии, неприкосновенности ее территории. Хотя голландский король не признал законность этих решений, его протест не был услышан правителями Европы, включая и российского императора.

Польский вопрос в политике России был одним из сложных и запутанных. Связанный с борьбой Запада и Востока, латинства и православия, он осложнялся территориальными спорами из-за западных русских земель, вошедших в состав Польши по Люблинской унии 1569 г. и перешедших к России по разделам Польши. Иными словами, польский вопрос далеко выходил за рамки чисто национальной проблемы и этим вызывал особую обеспокоенность Николая I. Император опасался вмешательства Европы, тем более что действия восставших делали такую угрозу реальной. Стремясь к завоеванию независимости и расширению своей территории, поляки просили помощи у западных правительств. Конфликтные ситуации в Европе всегда рассматривались поляками как удобный повод для выступления против царизма. Кроме того, передвижение российских войск к западной границе и начавшаяся мобилизация польской армии весьма накалили обстановку.

Размах восстания вынудил Константина Павловича покинуть Варшаву и отказаться от вооруженной борьбы с повстанцами. Управление краем перешло к административному совету, а затем к Временному правительству, возглавляемому Адамом Чарто-рыйским, бывшим управляющим Министерством иностранных дел при Александре I.

Николай I увидел в восстании следствие июльских событий, опасное не только для России, но и для Австрии и Пруссии, также владевших польскими землями. Его обращение к Вене и Берлину с предложением о совместных действиях встретило понимание и поддержку.

В декабре 1830 г. Николай I опубликовал прокламацию к войскам и народу Польши с призывом к повиновению и манифест с требованием безусловной покорности. Австрия и Пруссия приветствовали эти действия царя. "Справедливость дела, которое Его императорское величество призвано защищать, очевидна, - заявил Меттерних. - Польское королевство, как только оно было создано, расценивалось нами как пороховой погреб. Огонь должен был проникнуть туда в тот или иной день" [31]. Австрийское правительство для защиты интересов своей империи перебросило в Галицию дополнительные военные контингенты, запретило проезд в Польшу через Австрию частных лиц без специальной визы российского посла в Вене. Столь же действенной была помощь Николаю I со стороны Пруссии, правительство которой направило в Познань воинские подкрепления, запретило контакты населения Пруссии с поляками, проживавшими в стране.

Восставшие не имели четко выработанной программы. Главное их требование -восстановление территории Польши в границах 1772 г. - вызывало неприятие даже у либеральной части российского общества. Не оправдались надежды поляков на поддержку Франции и Англии. Правительства этих стран, словесно желая успеха восставшим, реальной помощи им не оказали: ни Париж, ни Лондон не хотели воевать с Россией. Британский и французский кабинеты предписывали своим послам в Петербурге "сохранять самую большую осторожность по отношению ко всему, что касается Польши" [32].

Однако западноевропейская общественность не разделяла пассивную позицию своих правительств, требуя вмешательства в конфликт. Сочувствие Запада усилило решимость поляков продолжать борьбу. В январе 1831 г. польский сейм принял декрет о лишении Николая I прав на польскую корону. В эти дни был выдвинут лозунг, обращенный прежде всего к россиянам: "За вашу и нашу свободу", автором которого большинство исследователей считают активного участника польского восстания историка Иоахима Лелевеля [33].

Акт о детронизации явился кульминацией восстания, уничтожившего конституцию 1815 г. Движение приобрело новый характер: началась русско-польская война. В феврале 1831 г. в Польшу вступила российская армия под командованием И.И. Дибича, численностью более 100 тыс. человек. Польские войска составляли лишь половину от российских. Военные соединения из Франции и Бельгии, на которые рассчитывали повстанцы, так и не подошли.

После смерти Дибича новый командующий российской армией Паскевич, которому царь поручал самые ответственные дела, потребовал от польского командования сдачи Варшавы и отвода польской армии в Полоцк. Сейм отверг эти условия. 6 сентября 1831 г. российские войска овладели Варшавой. Командующий польской армией генерал Круковецкий подписал условия капитуляции, по которым восставшие обязывались принести присягу на верность императору России, а польская армия покидала свою столицу.

Подавив восстание, Николай I пошел на дальнейшие ограничения автономии Польши. В феврале 1832 г. он издал "Манифест о новом порядке управления и образования Царства Польского", так называемый Органический статут, согласно которому Польша объявлялась "неотъемлемой частью России, а польская корона объявлялась наследственной в русском императорском доме". Управление Царством Польским поручалось административному совету с наместником императора во главе. Польский язык сохранялся в суде, делопроизводстве и школе. Но Органический статут носил скорее декларативный, чем законодательный характер. Он предназначался в немалой степени для успокоения западноевропейской либеральной общественности. Царство Польское нри некоторой его обособленности превратилось в одну из провинций России.

Однако эта победа Николая I не укрепила его международного положения: она отодвинула Россию от общеевропейского решения бельгийского вопроса, вызвала еще большие расхождения с Францией. Но у Николая I сохранилась надежда на сближение с Англией. "Не нужно терять связи с Британским правительством", - передавал послу России в Лондоне мысли Николая I Нессельроде [34]. Расчеты императора строились на его уверенности в дальнейшем углублении англо-французских разногласий в колониальном и европейском вопросах. Англия с ее внутренней стабильностью, это состояние особенно ценил Николай I, высоким экономическим потенциалом представлялась императору заманчивым союзником.

Незамедлительно реализовать план в отношении Англии Николаю I не позволили новые осложнения на Ближнем Востоке, активными участниками которых, помимо Турции и ее подданных, были европейские страны.

Победа России в русско-турецкой войне, ослабление влияния Турции на Балканах повлияли на политику Порты и западноевропейских правительств. Последние, стремясь потеснить Россию на Ближнем Востоке, усугубили финансовую и торговую зависимость экономики Турции, что полностью подчинило ее политику интересам Западной Европы. Многие государственные деятели Османской империи не без помощи Запада стремились к модернизации страны, проведению реформ, способных укрепить внутреннее положение государства [35]. В самой Турции положение осложнялось ростом сепаратистских тенденций в ее владениях. Одно из таких крупных движений возглавлял губернатор Египта Мухаммед Али. Он создал сильную, обученную по европейскому образцу армию и флот, при помощи которых значительно расширил пределы подвластной ему территории. В годы борьбы Греции за независимость правитель Египта выступал на стороне султана, получив за эту помощь его согласие на присоединение к Египту Сирии.

Махмуд II не сдержал обещания. Мухаммед Али использовал это как повод к выступлению против Турции. В 1832 г. египетская армия под командованием сына Мухаммеда Али-Ибрахима, разбив турецкие войска, угрожала Константинополю. Турецко-египетский конфликт, как это бывало и ранее, из внутренней проблемы превратился в международную. Решался вопрос о существовании Турции как самостоятельного государства и, следовательно, об изменении ситуации на Ближнем Востоке. Султан обратился за помощью к европейским правительствам. Англия, хотя и не желала распада Турции, реальной помощи султану не оказала, ограничившись выражением сочувствия.

Франция, чье влияние в Египте было наиболее прочным, предложила свое посредничество в конфликте. Наиболее определенную позицию занял Николай I. Он уведомил султана о принятом им решении немедленно отозвать из Александрии (резиденции Мухаммеда Али) русского консула и всех проживавших в Египте русских подданных, что с благодарностью было встречено Портой [36]. Заинтересованная в сохранении целостности Османской империи Россия была готова оказать военную помощь Турции, но только после ее обращения с этой просьбой к императору.

В ноябре 1832 г. в Константинополь и Александрию по личному поручению императора был направлен генерал Н.Н. Муравьев, хорошо знакомый с Востоком, владевший турецким языком. Он должен был убедить султана в дружественном отношении России к Турции, а Мухаммеда Али склонить к перемирию. "Помни же, - поучал Николай I Муравьева, - как можно более вселять турецкому султану доверенности, а египетскому паше - страху" [37].

Послы Англии и Франции в Константинополе пытались убедить султана во враждебных намерениях России, но, выполняя инструкции своих правительств, по-прежнему отказывали ему в материальной помощи. Между тем египетская армия в конце декабря 1832 г., разгромив турецкую армию при Конье, двигалась к Константинополю. В феврале 1833 г. султан официально обратился к российскому послу А.П. Бутеневу с просьбой направить черноморскую эскадру и сухопутные войска на помощь Турции [38].

Общепринятая точка зрения в исторической литературе, что Россия навязала Турции свою помощь и тем поставила ее в зависимое от себя положение, нуждается в коррекции [39]. Очевидно, что Николай I был заинтересован в обращении Махмуда II за помощью к России. Помимо восстановления стабильности на Ближнем Востоке, он рассчитывал в случае победы Турции поставить перед султаном вопрос о режиме черноморских проливов, не вынося его обсуждение на международный уровень. Еще в ноябре 1832 г. командующему черноморским флотом был дан приказ немедленно направить из Севастополя пять кораблей и четыре фрегата в Турцию в случае обращения султана за помощью. Однако Бутеневу запрещалось самому предлагать военную поддержку султану, но разрешалось предупредить его о готовности эскадры выступить немедленно по требованию султана.

Не получив военной помощи у западноевропейских государств, султан был вынужден обратиться за ней к России. 8 февраля 1833 г. 30-тысячный десантный отряд, руководимый контр-адмиралом М.П. Лазаревым, высадился на Босфоре. Особую озабоченность действиями России проявила Франция, для которой победа Египта могла бы означать утверждение своего преобладающего влияния в Малой Азии. Поэтому французский посол в Константинополе, адмирал А. Руссен, первым заявил султану о вводе в Дарданеллы французской эскадры, если русские корабли не покинут берегов Босфора [40]. Англия вела себя более спокойно, она осторожно советовала султану освободиться от военного присутствия России. Отсутствие единства в тактике двух ведущих государств позволило Николаю I осуществить свой замысел.

Русская эскадра оставалась на Босфоре, что отрезвляюще подействовало на египетского губернатора и заставило его заключить в мае 1833 г. в Кютахье турецко-египетское соглашение, по условиям которого во владение египетского паши переходили Сирия и Палестина. Но требование о независимости было отклонено султаном. Таким образом, турецко-египетский конфликт 1832-1833 гг. закончился компромиссом, не удовлетворившим ни одну из сторон.

На заключительном этапе турецко-египетского кризиса, в мае 1833 г., в Константинополь прибыл в качестве чрезвычайного комиссара А.Ф. Орлов, умный дипломат, во многом содействовавший внешнеполитическим успехам России. В его задачу входило подписание русско-турецкого союзного договора, идея заключения которого исходила от Турции. Такое предложение было сделано от имени султана Бутеневу еще в апреле 1833 г., до появления Орлова в турецкой столице. "Первая мысль о договоре, - отмечал Нессельроде в ежегодном отчете императору, - исходила непосредственно от самого султана. Он первый почувствовал необходимость иметь моральную поддержку России" [41]. На инициативу Турции в заключении русско-турецкого договора указывал и Муравьев. В беседе с ним в апреле 1833 г. один из приближенных Махмуда II заметил: "Султан желает связать эти узы дружбы оборонительным и наступательным союзом с императором" [42].

Николай I в письме к Паскевичу следующим образом прокомментировал действия приближенных султана: "Они мне предложили заключить с ними наступательный и оборонительный трактат: первый я отверг, второй принял, как вещь нам выгодную и весьма полезную при нынешнем союзе Франции и Англии" [43]. Эти и другие документы опровергают утверждения западных историков о том, что Россия навязала Турции договор под "охраной русских штыков" 44]. На самом деле он был подписан после вывода русских войск из Босфора [45]. Вместе с тем очевидно, что Махмуд II решился на этот шаг лишь в силу своего безвыходного положения, когда угроза нового нападения египетского паши не была снята, а западные державы устранились oт помощи султану.

Разумеется. Николай I был заинтересован в соглашении с султаном. Договор с Турцией позволял сохранить преобладающее влияние России на Ближнем Востоке, закрепленное Адрианопольским миром, а также решить вопрос о режиме Проливов. особенно важном для России как черноморской державы. Стремясь избежать конфликта с европейскими государствами, Нессельроде в последней инструкции Орлову еще раз подчеркнул мысль Николая I об оборонительном характере будущего русско-турецкого соглашения: "Россия будет защищать Турцию только против агрессии" [46].

26 июня (8 июля) 1833 г. в местечке Ункяр-Искелсси, вблизи Константинополя, был подписан русско-турецкий договор сроком на восемь лет. Стороны обязывались оказывать взаимную помощь друг другу в случае нападения на одну из них: Россия обязывалась предоставить Турции такое количество войск, "которое обе договаривающиеся стороны признают нужным". О характере помощи России со стороны Турции в общих статьях соглашения не говорилось, об этом шла речь в секретной статье, приложенной к договору. Согласно ее условиям России, в случае нападения на нее, освобождала Турцию от военной помощи в обмен на обязательство закрыть Дарданеллы для военных кораблей иностранных держав [47]. По духу договора Россия как союзница Турции получала право свободного прохода через Проливы.

Ункяр-Искелесийский договор был кульминацией дипломатических успехов России на Ближнем Востоке в XIX в. Он усилил ее влияние в Османской империи, на черноморском побережье Кавказа. На Балканах Россия добилась выполнения Турцией ее обязательств в отношении Сербии.

Договор позволял Турции заняться внутренними преобразованиями в администрации, армии, финансах. Он способствовал укреплению собственно русско-турецких отношений, свидетельством чего была миссия Ахмеда-паши в Петербург в октябре 1833 - феврале 1834 г. и русско-турецкая конвенция, подписанная в 1834 г., в подготовке которой принимал участие Николай I. Ее условия подтверждали желание России сохранить дружественные отношения с Турцией и смягчить конфликты на Ближнем Востоке, в частности Россия наполовину сократила контрибуцию, ежегодно взимаемую с Турции согласно Адрианопольскому договору, вывела из Дунайских княжеств свои войска, а Турция особым указом подтвердила внутреннее самоуправление Сербии и согласилась на присоединение к ней ряда округов, населенных сербами [48].

Договоры с Османской империей, подписанные в 30-е годы, явились результатом не военных побед России, а дипломатических договоренностей, что позволяет изменить бытующие в литературе категорические оценки внешней политики Николая I как только агрессивной [49].

Заключение Ункяр-Искелесийского договора вызвало негодование Запада. Правительства Англии и Франции в ноте, обращенной к Турции, заявили о незаконности соглашения и отказывались с ним считаться. Петербургский кабинет заметил, что договор заключен между двумя независимыми государствами и имеет законную силу. Султан же подчеркнул его оборонительный характер и свое намерение "сохранить и упрочить мир с Россией" [50]. Но и после этих заявлений нападки на договор в прессе и в парламенте западных стран не прекращались. Вновь всплыли утверждения о "русской угрозе" Индии, о противоречии этого договора международным соглашениям.

Единое желание помешать реализации условий Ункяр-Искелесийского договора Англии и Франции привело к созданию общего блока, в который пытались втянуть и Австрию. Англия, пользуясь тем, что Турция, связанная с Россией соглашениями 1833-1834 гг., не решалась на открытую помощь горцам, взяла инициативу в свои руки: на Кавказ засылались агенты, призывавшие ужесточить борьбу с Россией, а повстанцы снабжались оружием. В конце 30-х годов эта враждебная России деятельность Англии привела к крупному конфликту, вызванному инцидентом с английской шхуной "Виксен", захваченной у берегов Черкессии. После долгих усилий инцидент, едва не приведший к военному столкновению с Англией, был урегулирован [51].

 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Предметы
Агропромышленность
Банковское дело
БЖД
Бухучет и аудит
География
Документоведение
Естествознание
Журналистика
Информатика
История
Культурология
Литература
Логика
Логистика
Маркетинг
Математика, химия, физика
Медицина
Менеджмент
Недвижимость
Педагогика
Политология
Право
Психология
Религиоведение
Социология
Статистика
Страховое дело
Техника
Товароведение
Туризм
Философия
Финансы
Экология
Экономика
Этика и эстетика
Прочее