Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow История arrow Внешняя политика Николая I

РОССИЯ И ВОСТОЧНЫЙ КРИЗИС 20-х ГОДОВ XIX в.

Восточный вопрос на протяжении XIX - начала XX в. был центральным во внешней политике России. Из множества его проблем ключевыми были Балканы и Проливы.

Османская империя в XIX в. собственными силами уже не могла удержать разнохарактерные по уровню экономики, культуры, религии народы, ранее ею завоеванные. Национальные и сепаратистские движения раздирали государство. Начавшееся в 1821 г. греческое восстание, привлекло внимание всей Европы. Усилия, предпринятые российским императором Александром I совместно с западными странами для стабилизации обстановки на Балканах, не дали положительных результатов. Более того, Турция начала вводить санкции против России: не пропускала через Проливы российские торговые суда, арестовывала российских купцов и моряков, нарушая этим условия прежних русско-турецких соглашений. Вероятность новой русско-турецкой войны к середине 20-х годов становилась все очевидней. Греки не скрывали, что, начиная восстание, они рассчитывали на помощь единоверной России: согласно условиям Кючук-Кайнарджийского мира 1774 г. Россия обладала исключительным правом покровительства православным подданным султана.

Исчерпав дипломатические пути, Россия начала готовиться к войне, подтягивая войска к турецкой границе. Александр I осенью 1825 г. отправился на юг для знакомства с обстановкой. Действия России обеспокоили западные государства, прежде всего Великобританию. Английское правительство, опасаясь единоличного вмешательства России в греко-турецкую борьбу, предложило императору заключить двустороннее русско-английское соглашение по восточному вопросу. Предложение Лондона нашло понимание в Петербурге. Вступая в сотрудничество с Англией, Россия в случае русско-турецкой войны надеялась нейтрализовать направленные против нее действия Великобритании. "Было бы с нашей стороны поистине неразумно отталкивать Англию" [8], - сообщал в Лондон позицию российского правительства на английское предложение министр иностранных дел К.В. Нессельроде, верно служивший государю, но сохранявший свой взгляд на внешнюю политику России. Внезапная смерть Александра I поломала эти проекты.

Николай I со свойственной ему решительностью приступил к реализации подготовки войны с Турцией. В дальнейшем, на протяжении 30-летнего правления, он доказал справедливость сказанных им французскому послу Сен-При в начале своего царствования слов: "Брат мой завещал мне крайне важные дела, и самое важное из всех: восточное дело... Не следует думать, что я примусь за его разрешение очертя голову... Я очень рад буду условиться со всеми моими союзниками" [9].

Николая не знали в Европе, и поэтому считали новичком в политике, а он не спешил опровергнуть это мнение дипломатов о себе. "Я простой бригадный генерал, мало сведущий во внешнеполитических делах, если что напутаю, прошу, не взыщите", - говорил он не без иронии австрийскому канцлеру К. Меттерниху, влиятельному европейскому дипломату. Николай довольно быстро освоился во внешней политике, и она стала одним из любимых его занятий. Европа стала смотреть на него другими глазами.

В феврале 1826 г. в Петербург под предлогом передать поздравления от английского короля Георга IV новому императору с вступлением на престол приехал фельдмаршал А.У. Веллингтон для ведения деловых переговоров. Однако его предложение о посредничестве Великобритании в русско-турецком конфликте было отвергнуто Николаем, заявившем, что русско-турецкие отношения Россия решит путем непосредственных переговоров двух заинтересованных держав. По греческому вопросу император готов был вести переговоры с Англией. В итоге 23 марта (4 апреля) 1826 г. в Петербурге между Россией и Великобританией был подписан протокол, по которому обе державы предлагали Турции признать Грецию автономным государством. По третьему параграфу протокола, особенно важному для России, примирение между Турцией и греками могло совершиться при "общем или единоличном" участии сторон" [10], что позволяло России единолично выступить против Османской империи и не иметь Англию в стане противников.

Петербургский протокол стал первой внешнеполитической удачей Николая I. Этот успех сулил многое в его дальнейших внешнеполитических действиях на Ближнем Востоке. Надежда на новые договоренности с Англией, даже при изменившейся международной ситуации, была одной из составляющих стратегии Николая I.

Вскоре после подписания петербургского протокола союзники предложили другим европейским государствам присоединиться к российско- английскому соглашению. Державы медлили с ответом. Бездействие Европы подстегнуло греков в их борьбе за независимость. В апреле 1827 г. президентом страны был избран И. Каподистрия, бывший статс-секретарь по иностранным делам России. Греки в очередной раз продемонстрировали всем, что верят в помощь России. Рост авторитета России, действия повстанцев заставили Францию отказаться от позиции стороннего наблюдателя и присоединиться к участникам петербургского протокола.

24 июня (6 июля) 1827 г. в Лондоне между Россией, Великобританией и Францией был подписан договор, закрепивший основные условия соглашения, достигнутого в Петербурге. В документе повторялась важная для России статья петербургского протокола о возможности примирения между Турцией и греками при "общем или единоличном" участии договаривающихся сторон. Лондонский договор позволял России в случае войны с Турцией избежать враждебных выступлений не только со стороны Великобритании, но и Франции. Это соглашение не позволяло Англии как союзнице России открыто оказывать поддержку действиям Турции на Кавказе, где продолжалась война.

Современники оценивали подписанные Россией и Великобританией соглашения по греческому вопросу как поражение английской дипломатии. Меттерних, умный, авторитетный и хитрый политик, заметил: "Цель Веллингтона сводилась к тому, чтобы надеть дипломатическую узду на державу, которая ей (Англии. - Н.К.) была опасна. Он льстил себя надеждой, что ему удастся воспрепятствовать свободе действий России. Он слишком поздно понял, что приготовил тяжелые цепи для Англии и действовал исключительно в пользу России" [11].

Подписание договоров отрезвляюще подействовало на Турцию. Султан был вынужден принять условия России и заключить с нею 25 сентября (7 октября) 1826 г. конвенцию в Аккермане (ныне Белгород-Днестровский), по которой турецкое правительство брало на себя обязательство впредь следовать нарушенным им в ходе греко-турецкой войны договоренностям с соседом.

Опираясь на поддержку Египта и используя разногласия европейских держав, султан отказался удовлетворить просьбу союзников признать за греками право на автономию. Тогда объединенные эскадры России, Англии и Франции блокировали турецко-египетский флот в бухте Наварин [12]. Там 8(20) октября 1827 г. произошло сражение, в результате которого весь турецко-египетский флот, находившийся в бухте, был разбит, что значительно подорвало мощь Турции.

Наваринское сражение получило разную оценку в Европе. Николай I считал его естественным последствием лондонского договора. Греки видели в нем показатель слабости Османской империи и близость своего освобождения. В Лондоне, Париже и Вене сочли, что поражение Турции в сражении сделало ее беззащитной против России [13].

Усилившиеся после Наварина противоречия между союзниками дали повод султану не только не принять условия лондонского договора, но и отказаться вести переговоры на его основе, что привело к разрыву дипломатических отношений европейских держав с Турцией. В декабре 1827 г. Махмуд II обратился к мусульманам с манифестом, в котором обвинил Россию в подстрекательстве греков к восстанию и отказался выполнять условия Аккерманской конвенции. В документе преднамеренно отсутствовало упоминание об антитурецких действиях англичан и французов, что должно было углубить разногласия в союзном лагере.

Николай I знал и об интригах султана, и о настроении своих союзников. Но в преддверии русско-турецкой войны он был заинтересован сохранить хотя бы видимость единства. В ответ на манифест султана Николай предложил Англии и Франции провести блокаду союзной эскадрой Проливов и оккупацию русскими войсками от имени трех держав Дунайских княжеств. Союзники, как и следовало ожидать, отвергли эти предложения. Николай I, воспользовавшись ситуацией, стал действовать единолично. Император официально заявил о нарушении султаном Аккерманской конвенции. "Мореплавание по Черному морю нарушено, - излагал Нессельроде мысли Николая I в ежегодном отчете МИД, - торговля потеряла все свои привилегии в Оттоманской империи... Манифест Махмуда является настоящей декларацией войны. Ни одна держава не смогла бы потребовать от нас, чтобы мы остались в подобном положении" [14]. В этих словах звучала уверенность Николая I в правоте действий и понимание путей реализации своего плана.

Но его осуществление тормозилось другой войной на Востоке - русско-иранской, начавшейся в июле 1826 г. За событиями на Среднем Востоке внимательно следили западноевропейские державы, прежде всего Великобритания, не упускавшая случая оказать помощь Ирану в войне с Россией. В составе иранской армии воевала часть горского населения Кавказа. В этой сложной обстановке, когда союзники по лондонской коалиции были близки к выходу из нее, а кавказская война была далека от завершения, Николай I требовал от своего командования решительных действий против Ирана. "С Вашим намерением вести войну против персиян оборонительную не согласен и приказываю вести только наступательную войну против персиян, истребляя их разрозненно" [15], - писал император главнокомандующему на Кавказе генералу А.П. Ермолову, самостоятельность суждений и независимость взглядов которого раздражали Николая I, он не доверял ему. Вскоре Ермолов был заменен преданным императору генералом И.Ф. Паскевичем, завершившим русско-иранскую войну.

В феврале 1828 г. в деревне Туркманчай, недалеко от Тебриза, был подписан русско-иранский договор, в подготовке которого принимал активное участие А.С. Грибоедов как политический советник при И.Ф. Паскевиче. Согласно договору шах отказывался от притязаний на Восточную Армению: к России переходили Эриванское и Нахичеванское ханства, граница между двумя государствами устанавливалась по реке Араке. Иран обязывался выплатить России контрибуцию в размере 20 млн. рублей; Каспийское море было открыто как для русских, так и иранских торговых судов. Подтверждалось исключительное право России держать на Каспийском море военный флот.

Успешное окончание русско-иранской войны позволило Николаю I решить военными средствами конфликт с Турцией, поставив об этом в известность союзников. В сообщении, переданном в Лондон и Париж, отмечалось, что Россия "не стремится к разрушению Турции и готова... вместе с ними изыскивать средства для исполнения положений Лондонского трактата" [16]. Объявление Россией войны Турции 14(26) апреля 1828 г. было встречено Англией и Францией внешне спокойно. Пруссия признала законность действий России. Австрия заявила о своем нейтралитете.

Николай I, начиная войну, не ставил перед собой задачи разделить Турцию и захватить Проливы, так как понимал, что такое решение неизбежно приведет к столкновению с Западной Европой. "Его Императорское Величество считает, - сообщал К.В. Нессельроде командующему русской армией на Балканах генералу И.И. Дибичу, - что положение вещей, существующих в Османской империи, должно быть сохранено самым строгим образом". Уточняя решение императора, министр писал: "Мы не хотим Константинополя. Это было бы самым опасным завоеванием, которое мы могли бы сделать" [17].

Трезвая оценка международной ситуации позволила Николаю I избежать создания антироссийской коалиции, которую подогревала Австрия, не участвовавшая в подписании лондонского договора. "Чувства недоверия к нам не исчезли, - писал в Петербург из Лондона российский посол X.А. Ливен, - раны ее (Англии. - Н.К.) самолюбия еще не зарубцевались, и, движимая как честолюбием, так и коварными интригами Австрии, она может еще занять враждебную нам позицию, если представится к тому удобный случай" [18].

Военные успехи России на Кавказе, стремительный переход русской армии через Балканы и ее движение к Константинополю отрезвляюще подействовали на турецкое правительство. Султан, ранее медливший с переговорами, в августе 1829 г. направил в российскую ставку в Адрианополь своих представителей.

Одновременно с переговорами в Андрианополе в Петербурге проводились заседания Особого Комитета по восточному вопросу, на которых присутствовал Николай. Участники совещания подтвердили принятое еще в 1802 г. правительственное решение о том, что "выгоды от сохранения Оттоманской империи в Европе превышают его невыгоды". Если же "наступит последний час турецкого владычества в Европе", то российское правительство готово обсудить Восточный вопрос на конференции великих держав, не упуская, однако, инициативы из собственных рук [19].

Это решение Особого Комитета 1829 г. стало программой дальнейших действий Николая I на Ближнем Востоке, в первую очередь в Европейской Турции, продиктованных заботой императора о сохранении стабильности, незыблемости границ России и соседних стран. В ходе русско-турецкой войны Николай I лишь в качестве устрашающей султана меры предлагал Дибичу, занявшему Адрианополь, пойти на вооружение болгар, а сербам дать сигнал к действию, но советовал повременить с этим [20]. Он считал предпочтительным для России сохранять мир с Турцией, нежели активно поддерживать восстания христиан против султана. Суждения и действия" императора в Восточном вопросе были противоречивы. Многократно заявляя о поддержании целостности Османской империи и прилагая усилия к этому, Николай тем не менее не верил в ее прочность и искал союзников, на случай ее естественного распада.

Переговоры в Адрианополе были нелегкими. На турецкую делегацию оказывали сильное давление государства Запада, особенно Англия, пытавшаяся выступить в роли посредника. Это касалось территориальных компенсаций России на Кавказе, статуса и границ Греции и др. Обстоятельный анализ переговоров и условий мира содержится во многих работах российских авторов [21], Здесь следует упомянуть корректную и умелую позицию, занятую на переговорах представителями императора - А.Ф. Орловым и Ф.П. Паленом, а также И.И. Дибичем, присутствовавшим в Адрианополе. Их усилиями, подкрепленными военными победами: русская армия стояла у стен Константинополя, - удалось отстоять основные условия, предложенные Россией.

Договор в Адрианополе, подписанный 2(14) сентября 1829 г., включал 16 статей. Согласно его условиям к России отходили: устья Дуная с островами, восточное побережье Черного моря с Анапой, Поти, а также районы Ахалцыха и Ахалкалаки. Турция признавала владения России в Закавказье: "Грузия, Имеретия, Мингрелия, Гурия и многие другие области закавказские, с давних уже лет присоединенные на вечные времена к Российской империи" [22].

Россия возвратила Турции крепости, города и селения, занятые ее войсками в европейской части страны. Подтверждалось право подданных России на торговлю по всей территории Османской империи и их неподсудность турецким властям. Проход торговых судов через Босфор и Дарданеллы признавался свободным для всех доржав, находившихся в мирных отношениях с Турцией. Условия Адрианопольского мира были выгодны и балканским народам, прежде всего Греции, она получала широкую автономию. В следующем году, в феврале 1830 г., конференция великих держав в Лондоне признала Грецию независимым государством. Турция подтвердила все права и привилегии, полученные ранее дунайскими княжествами, включая пожизненное избрание господарей и создание земского войска. Сербии, помимо сохранения автономии, возвращались шесть округов, ранее отторгнутых у нее Турцией.

Адрианопольский мир стал крупной победой России. Он укрепил ее позиции в Турции, на Балканах и Кавказе, способствовал расширению черноморской торговли, экономическому и культурному развитию балканских и кавказских народов. Договор завершил длительный процесс присоединения народов Кавказа к России.

Английский историк М. Андерсен высказал мысль, что в русско-турецких отношениях кавказская проблема значила больше, чем балканская. Российский кавказовед В.В. Дегоев, соглашаясь со справедливостью этого суждения, посчитал возможным отнести его не только к отношениям России с Турцией, но и государствами Западной Европы, прежде всего с Англией [23]. Не вполне разделяя этот взгляд, автор статьи считает, что кавказская проблема в политике России XIX в. заслуживает дальнейших исследований.

Успехи России на Ближнем Востоке, закрепленные договором в Адрианополе, всполошили европейские правительства. "Оттоманская империя, - записал канцлер Австрии, - поколеблена в своей основе. Она прекратила свое независимое существование" [24]. Англия пошла еще дальше: она потребовала пересмотра условий Адрианопольского мира, считая, что Россия нарушила европейское равновесие. Но Николай I отказался обсуждать этот вопрос с Англией.

Заключением Адрианопольского договора завершился восточный кризис 20-х годов XIX в. Россия стала самым влиятельным европейским государством на Ближнем Востоке. Это вынуждало султана стремиться к поддержанию лояльных отношений со своим северным соседом, что на некоторое время способствовало установлению мира на Ближнем Востоке.

 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 
Предметы
Агропромышленность
Банковское дело
БЖД
Бухучет и аудит
География
Документоведение
Естествознание
Журналистика
Информатика
История
Культурология
Литература
Логика
Логистика
Маркетинг
Математика, химия, физика
Медицина
Менеджмент
Недвижимость
Педагогика
Политология
Право
Психология
Религиоведение
Социология
Статистика
Страховое дело
Техника
Товароведение
Туризм
Философия
Финансы
Экология
Экономика
Этика и эстетика
Прочее