Перформативность и концепция коинциденции Э. Кошмидера

Открытие явления перформативности, определение и описание перформативных глаголов и высказываний, оформившиеся в рамках теории речевых актов в отдельное самостоятельное исследование, традиционно связывают в лингвистике с именем Дж. Л. Остина, особенно после опубликования его курса лекций “How to Do Things with Words” (1962). Однако приоритет в этой области, безусловно, принадлежит Э. Кошмидеру, что стало очевидно к началу 80-х гг. (А.В. Бондарко, 1996, с. 97).

Э. Кошмидер назвал это явление “коинциденцией” (E. Koschmider, 1929) и рассматривал его на материале различных языков, но прежде всего славянских и немецкого, изучая видо-временные отношения в высказываниях типа: Прошу/попрошу билеты. Создавая аспектологическую концепцию и разрабатывая методы исследования коинциденции, в качестве одного их них Э. Кошмидер предложил осуществлять выявление и проверку аспектологических смыслов с помощью вопроса “Что это ты делаешь?”. Такая тривиальная процедура позволила установить возможность совмещения одного из значений настоящего времени и одного из значений совершенного вида глагола, а именно: внутренней завершенности действия, своеобразной “перфективности”. Оказалось, что в случаях “попрошу к столу, признаюсь..., позволю себе...” в польском языке подобные высказывания не являются ответом на поставленный вопрос, а передают значение того самого настоящего, когда “произнесение высказывания и есть данное действие. Здесь-то и имеет место коинциденция слова и действия” (E. Koschmider, 1979, s. 274).

Основные характеристики коинциденции, по Э. Кошмидеру, таковы:

  • 1) определение самой сущности изучаемого явления как совпадения произнесения высказывания и действия;
  • 2) ограничение коинциденции только глаголами речи (в широком смысле) и только 1-м лицом;
  • 3) внимание к тонким оттенкам, связанным с употреблением либо совершенного вида, либо несовершенного вида в данном типе высказываний;
  • 4) истолкование коинциденции в связи с соотнесением понятий “содержащегося в мысли” - I (intentum, das Gemeinte) и “обозначаемого” - D(designatum, Bezeichnetes) на материале таких языков, как славянские, немецкий, древнееврейский (А.В. Бондарко, 1996, с. 97-98).

“Содержащееся в мысли” I и “обозначаемое” D наряду с “обозначающим” S (signum, Bezeichnendes) составляют концептуальную систему Э. Кошмидера, при этом D и I относятся в ней к плану содержания. Абстрактное D раскрывается как содержание языкового знака в системе отдельного языка и может быть определено в результате употребления его форм. D образует грамматическую систему. Количество D-систем ограничено числом существующих языков. Мыслимое I трактуется как некий межъязыковой семантический инвариант, определяющий общие для всех языков понятия типа:настоящее, множественность, одушевленность и др. Мыслимое I исходит от говорящего (ср. Интенциональность Дж. Серля). При этом существенной оказывается локализованность I во времени и в пространстве (ср. известную семантическую формулу: “я - здесь - сейчас”). Если интерпретировать содержание элементарного предложения Собака лает, то мыслимое I может быть и нелокализованным во времени и пространстве, обозначая характерологический признак собака лает, корова мычит, пчела жужжит; и локализованным (ср.: Кто-то идет. Собака лает). Область I заключает огромное число возможностей интерпретации, а будучи обращенной к мышлению отдельного человека, она обладает тремя измерениями: 1) называнием; 2) “включением во время” наряду с направительной отнесенностью к настоящему, прошлому или будущему; 3) “достижением цели” L(Leistung, по К. Бюлеру) в выражении сообщения, вопроса, приказа или запрета и т.п. (E. Koschmider, 1965, s. 56 и др.).

Совершенно очевидно, что по крайней мере два измерения - “называние” и “достижение цели при выражении сообщения вопроса, приказа или запрета и т.п.” - имеют непосредственное отношение к перформативности и речевому акту, в которых они раскрываются в рамках локуции и иллокуции, прежде всего иллокутивной цели высказывания.

Таким образом, следует признать, что Э. Кошмидер не только выделил особое перформативное употребление глаголов, но и описал соответствующие аспектологические и временные контексты данного употребления, поэтому можно сказать, что его аспектологическая концепция, семантическая в своей основе, в определенном смысле создала предпосылки возникновения и развития теории речевых актов.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   Загрузить   След >