Расширение НАТО на восток - угроза для России

Начиная с 1993г., расширение Североатлантического альянса на восток образует одну из ведущих сюжетных линий в отношениях между Россией и Западом, в формировании российской внешней политики в целом, в борьбе идей и политических течений по вопросу о военно-стратегической ориентации России и в конечном счете о ее цивилизационной принадлежности. При этом история дискуссий о расширении НАТО свидетельствует о глубоких различиях в восприятии проблемы российскими и западными наблюдателями. В России официальные лица и большинство вовлеченных в «реальную политику» экспертов рассматривали расширение как консолидированную стратегию Запада (или, по крайней мере, американских элит) и пытались либо воздействовать на ситуацию ничем не подкрепленными угрозами, либо ограничить ущерб договоренностями с НАТО по вопросам частного характера - тем самым демонстрируя как сторонникам, так и противникам экспансии на Западе свое фактическое признание ее неотвратимости. Однако, в докладе Совета по внешней и оборонной политике (СВОП утверждалось, что расширение не является предопределенным и предлагалось воздействовать на элиты США и стран НАТО с целью блокирования расширения.

Между тем автор наиболее фундаментального американского исследования по этому вопросу (причем написанного с позиций сторонников расширения) считает, что расширение НАТО на восток «отнюдь не было неизбежным... К началу его обсуждения перспектива роспуска НАТО была по меньшей мере столь же вероятной, сколь и его расширение... и в администрации, и в Конгрессе лишь маленькая горстка людей положительно относилась к этой идее».

По убеждению признанных авторитетов реалистической школы, после исчезновения советской угрозы НАТО был обречен на распад как альянс, утративший свою оборонительную функцию, а его сохранение и тем более экспансия дают основание российским «реалистам» считать, что подлинные интересы его участников, и прежде всего США, являются по своей сути захватническими.

В российском сообществе политиков и экспертов существовали и продолжают существовать различные, во многом диаметрально противоположные точки зрения на счет расширения НАТО на Восток. Одни полагают, что экспансия альянса создает непосредственную военную угрозу для России со стороны Запада, преследующего цель экономического закабаления и расчленения страны, в то время как многие убеждены в том, что расширение НАТО является закономерным ответом на «имперские амбиции» или «имперскую ностальгию» Москвы и, возможно, его единственный отрицательный эффект заключается в косвенной пропагандистской подпитке «национал-коммунистического реванша».

Такая полярность в оценках (во многом сохраняющаяся и по сей день, по крайней мере в экспертных и политических кругах) отражает глубину общественного раскола в оценке отечественной истории и цивилизационной идентичности и сама по себе является фактором национальной безопасности, требующим учета при проведении какой бы то ни было внешней политики.

Существует достаточно оснований для того, чтобы оценивать расширение альянса, как реальную угрозу и с военно-стратегической, и с политической, и с культурно- цивилизационной точек зрения. Неочевидность для ряда экспертов и политиков военной угрозы со стороны НАТО связана с ее динамическим характером, под которым в данном случае имеется в виду нарастание агрессивности альянса по мере изменения его состава и перегруппировки элит в результате победы сторонников более жесткой наступательной стратегии над «голубями». Тревожным сигналом прозвучало заявление венгерского премьера В.Орбана осенью 1999г. о возможности размещения ядерных ракет на венгерской земле.

Хотя высшее руководство НАТО или его отдельных членов в данный момент не рассматривает ведение каких-либо военных действий против России, будь то ядерными или конвенциональными силами, в качестве реалистического сценария, демонстрация воинственных намерений на более низком уровне, особенно государствами восточного и южного фланга, представляет собой самостоятельную угрозу для России, поскольку воздействует на психологически уязвимые элитные группы, утратившие иммунитет к различным формам шантажа и силового давления как внутри страны, так и вовне.

Здесь пролегает достаточно зыбкая граница между военными и невоенными угрозами, причем последние гораздо более актуальны для сегодняшней России, хотя многим на Западе представляются абстрактными, а потому и второстепенными. Наступление НАТО на жизненные интересы России возрождает к жизни столь же бесплодные, сколь и разрушительные для целостного национального самосознания споры между «западниками» и их разнообразными оппонентами, а также дискуссии о том, является ли Россия европейской или евразийской державой или, может быть, совсем особой, изолированной геополитической единицей. Восприятие НАТО как военно-политического эквивалента западной цивилизации или Европы в целом ставит российских западников в ситуацию ложного выбора - либо добиваться утопической цели интеграции России с НАТО ценой великих унижений, либо признать Россию по сути не-европейской, не-западной страной, а себя самих - чем-то вроде пятой колонны или по крайней мере цивилизационного меньшинства, которое должно, как и сегодня, обеспечивать себе доступ к институтам власти квази-демократическими методами или смириться с существованием в культурно-политических анклавах.

Одним из путей нейтрализации этой культурно-психологической, а следовательно и политической угрозы является отказ от восприятия Запада как монолитного, интегрированного целого, от придания исторически преходящим институциональным образованиям статуса выразителей некоей абсолютной идеи Запада. Между тем радикальный отказ от аналитического инструментария советской эпохи, в сочетании с оскудением информации и научного изучения западного мира, породил у многих российских наблюдателей преувеличенное представление о консолидированности Запада (являющееся в некотором смысле обратной стороной собственной, вполне реальной разобщенности российского социума). Конфронтация внутри западного, в частности американского общества по вопросу о судьбе НАТО, наличие серьезной оппозиции расширению, в том числе и во властных структурах, оставались незамеченными в России либо затушевывались ввиду невыгодности этой информации, как для российских изоляционистов, так и для фанатичных приверженцев тотальной интеграции с Западом. В сегодняшних обстоятельствах понимание глубокой внутренней конфликтности западного мира, отказ от абсолютизации временного соотношения сил внутри него, а также между Западом и другими «полюсами» мирового сообщества необходимы в первую очередь именно российским западникам, если они хотят восстановить легитимность своего направления как неотъемлемой части российского социокультурного и политического спектра.

Какими ресурсами влияния на процесс расширения НАТО располагает Россия на нынешнем этапе? Возможности для этого в рамках СПС по существу минимальны, поскольку НАТО институционально заинтересовано в дальнейшей экспансии. Поэтому если пассивность российской дипломатии в предшествующих структурах (ССАС и ПРМ) привела к отрицательным последствиям, то на данном этапе, напротив, сведение двусторонних контактов к необходимому минимуму представляется наиболее рациональным решением. В этих обстоятельствах сближение с Индией, Китаем, странами Ближнего и Среднего Востока, проводящими самостоятельную политику, а также теми европейскими странами, которые пока еще сохраняют нейтралитет, является условием предотвращения геополитической изоляции, однако оно может оказать лишь косвенное влияние на динамику натовской экспансии.

На сегодняшний день ключевой проблемой российской безопасности и внешней политики является устойчивый образ России как беспринципной силы, считающейся исключительно с материальными факторами - имидж, укоренившийся не только на Западе, но и на Востоке, не только среди элит, но и в широких слоях общественного мнения. Внутриполитические обстоятельства, формирующие внешнюю политику России, говорят о том, что в обозримом будущем этот непривлекательный образ во всяком случае не поблекнет, а поведение России как субъекта мировой политики будет по-прежнему строиться исходя из оценки сиюминутного соотношения материальных ресурсов, вне какой-либо системы универсальных ценностей и долгосрочных принципов, которые были бы привлекательны для широкого круга участников мирового сообщества.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   Загрузить   След >