Проблема поддельных лекарств в России

Масштабы проблемы

Фальсифицированных и недоброкачественных лекарственных средств в России ежегодно изымается из оборота на 4--5 млн руб. Впервые фальсифицированное лекарство было обнаружено на российском рынке в 1997 году, когда было доказано, что кровезаменитель реополиглюкин производства Красноярского фармацевтического завода -- подделка.

В 1999 году было выявлено 15 наименований подделок, в 2001 году -- 45, в 2003 году -- 61, в 2004 году -- 57, в 2005 году -- 50. В 2007 году было изъято 146 серий 58 наименований поддельных препаратов, в 2008 году -- 72 серии 33 наименований лекарств-фальсификатов и 162 серии четырёх наименований фальсифицированных субстанций, из которых готовятся лекарственные препараты.

Постсоветскую либерализацию рынка фармацевтики и фармакологический бум 1990-х как причины появления и усугубления проблемы лекарств-подделок склонны винить многие эксперты. Так, в июле 2003 года Юрий Белоусов, главный клинический фармаколог министерства здравоохранения России, говорил следующее:

«Почему в советское время фальсификатов как таковых не было? Рынок строго регламентировался как по объёму, так и по наименованиям. Это было достаточно легко сделать, ведь наименования лекарств исчислялись всего несколькими сотнями.

Основные фармацевтические производства вообще можно было по пальцам пересчитать: несколько крупных заводов в России, два в Белоруссии, три в Прибалтике, один в Узбекистане. Сейчас количество зарегистрированных препаратов перевалило за 15 тысяч.

Больших и маленьких фирм, изготавливающих лекарства, в России сегодня насчитывается тысячи. Вкладывать деньги в производство лекарств выгодно, поэтому многие коммерсанты обратились к этому бизнесу. Так у нас сложился огромный и фактически стихийный фармацевтический рынок.»

По данным начальника отдела департамента охраны общественного порядка МВД России Геннадия Царапкина на сентябрь 2008 года, объём продаж фальсифицированных лекарственных средств (ФЛС) составляет $200--300 млн в год, то есть 10 -- 15 % легального оборота медпрепаратов. Такую же оценку (в абсолютных цифрах) приводил в феврале того же года политобозреватель РИА «Новости» Максим Кранс, отмечая также, что Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) и Генеральная прокуратура России оценивают долю фальсифицированных лекарственных препаратов в России в 12 %, а Госдума -- в 20 %.

Оценку в $250 млн в год (12 % российского рынка) давал в апреле 2002 года и Роберт Розен, исполнительный директор Международной ассоциации фармацевтических производителей (AIPM), ссылаясь на данные опроса среди руководителей 53 российских и зарубежных фармацевтических компаний, контролировавших на тот момент более 55 % фармацевтического рынка России.Генеральный директор Ассоциации российских фармацевтических производителей (АРФП) Виктор Дмитриев утверждает, что реальные цифры примерно в два раза ниже.

Роман Бурмистров, глава холдинга «Здоровая планета», считает любые такие оценки приблизительными, потому что точно отследить все лекарственные подделки невозможно. Положение осложняется и тем, что законные производители, узнав о том, что их продукция кем-то другим подделана, не стремятся обнародовать эту информацию, опасаясь подрыва доверия к торговой марке и, соответственно, снижения объёма продаж. Как поясняет журнал «Деньги» в 2009 году,

«Причина такого поведения производителя проста: отсутствие надлежащей мотивации, потому что ущерб от обнародования информации о подделках очевиден, а польза крайне сомнительна. Вот и получается, что до настоящего момента по уголовным делам, связанным с фальсифицированными лекарственными средствами, нет ни одного реального срока, а по нарушению прав интеллектуальной собственности в фармацевтике не взыскано ни одной серьёзной материальной компенсации.»

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   Загрузить   След >